Год назад произошла сенсация: белорусскому правителю, которого принято считать изгоем в демократическом мире, позвонил сам Дональд Трамп. Когда тот завел речь о выпуске на волю политзаключенных, Александр Лукашенко, перебив, воскликнул: “Дональд, мы работу эту продолжаем, мы ее активно ведем“. После этого было несколько волн освобождений. Но что мы видим сейчас?
Прежние “акты гуманизма“ происходили четко раз в квартал. Однако теперь пауза затянулась. Последний раз в рамках американского трека группу узников — 250 — выпустили на свободу в марте.
Спецпредставитель президента США по Беларуси Джон Коул, чьи визиты сопровождались помилованиями врагов режима, собирался в очередной раз быть в Минске в мае, но по неясным причинам не приехал.
В социальных сетях он обещает, что будут новые освобождения. О том, что переговоры на этот счет продолжаются, заявила на днях Светлана Тихановская.
Наконец, сам официальный Минск в конце июля дал понять, что этот трек актуален. Был демонстративно вынесен на публику факт встречи Лукашенко с постпредом Беларуси в ООН Валентином Рыбаковым.
На ней правитель заявил, что динамика и перспективы отношений с Вашингтоном — неплохие. Дипломат же после аудиенции сообщил, что повезет за океан ответ Лукашенко на “очередные определенные предложения со стороны США”.
Какие цели были у Вашингтона?
Таким образом, обе стороны сигнализируют, что процесс не заглох. Но почему же он затормозился?
Здесь стоит вспомнить, что когда диалог начинался, в американских СМИ фигурировала информация о двух вероятных мотивах команды Трампа.
Во-первых, Лукашенко рассматривался в контексте усилий остановить войну между Россией и Украиной. Мол, он близок к Владимиру Путину и потому, возможно, подскажет, как найти к нему подход.
Во-вторых, предполагалось, что у Вашингтона есть цель хотя бы немного оттянуть белорусского автократа от Кремля.
В частности, The New York Times в феврале прошлого года, впервые обнародовав замысел “большой сделки“ с Минском, писала о надежде Вашингтона на “снижение приверженности Лукашенко Москве“.
А генерал Кит Келлог из команды Трампа в интервью Guardian в сентябре прошлого года с прямотой военного заявил, что сделка США с Лукашенко в первую очередь касалась “обеспечения каналов связи” с Путиным, а не освобождения политзаключенных.
По словам Келлога, их освобождение “является положительным моментом”, но главной целью американской стороны был “поиск наилучшего возможного решения войны между Украиной и Россией”.
Золотой ключик от души Путина американцы не получили
И что же мы видим сегодня? Лукашенко явно не подарил американцам ключик от души хозяина Кремля. Тот по-прежнему фанатично пытается поставить Украину на колени.
Максимум, что оказалось по силам сателлиту Москвы, так это отключить на юге Беларуси ретрансляторы, помогавшие наводить российские дроны. Да и в этом случае надавил не Вашингтон, а Киев.
Короче, в плане влияния на Путина его вассал большой пользы Америке не принес. И она эту цель, надо полагать, сочла бесперспективной.
А уж надежда оттянуть Лукашенко от Москвы для независимых аналитиков изначально выглядела иллюзорной. Да, тому неуютно в одном окопе с правителем воинственной империи, но выскочить оттуда нереально: зависимость от нее стала катастрофичной.
Судя по всему, у Трампа был еще интерес заполучить белорусский калий. Но и здесь не срослось, по крайней мере на сегодня. Вильнюс, Варшава и Киев не разогнались выполнять пожелание Вашингтона обеспечить транзит калийных удобрений из страны-соагрессора через свои порты.
Ради запонок и запчастей для своего боинга правитель не станет менять систему
Так что гуманитарная задача — вытащить из неволи заложников Лукашенко — в итоге выглядит едва ли не единственной, которая еще актуальна для американской стороны.
Да, Коул напрягает Лукашенко, публично заявил, что негоже, выпуская из темниц одних, сажать других. Но заинтересованность администрации Белого дома изменить характер царящего в Беларуси режима я бы не стал переоценивать.
Идет торг в ограниченном формате. Команда Трампа, вероятно, не хочет перегибать палку. В частности, сведущие люди говорят, что в случае освобождения очередной группы узников наиболее опасные с точки зрения режима персоны снова будут депортированы — в соответствии с линией Лукашенко.
Если смотреть шире, то у Трампа явно нет аллергии на диктаторов, он практикует транзакционный подход к международным отношениям.
Очевидно, у него есть интерес заключить с Лукашенко “большую сделку“. Но, во-первых, ее условия туманны. И вряд ли там предусмотрена трансформация Беларуси в цветущую демократию.
Во-вторых, если сделка сорвется, то президент США наверняка не станет посылать спецназ для захвата белорусского диктатора, как это было в случае с Николасом Мадуро.
Это прекрасно понимает и Лукашенко. Для него, конечно, важен момент международной легитимации за счет американских реверансов. Да и получать лицензионные запчасти для своего боинга после снятия санкций — нешуточное дело.
Но размягчать режим ради запонок (и даже прочих плюшек) от Трампа — это уж увольте. Тонкой психике диктатора хватило 2020 года.
Аристотелю приписывают фразу: “Платон мне друг, но истина дороже“. Лукашенко, скорее всего, мыслит так: Трамп мне друг, но диктатура дороже.
Так что чудес на американском треке ожидать не приходится. Но выход на свободу новых групп политзаключенных вполне вероятен. И уже за это американцам можно будет сказать большое спасибо.
