Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 26 апреля 2026 года в 08:45
26 апреля 1986 года взорвался реактор на Чернобыльской АЭС. У южных границ Беларуси произошла самая крупная радиационная катастрофа в истории человечества. Спустя 40 лет ее эхо не утихает вопреки усилиям режима Александра Лукашенко. А страх перед радиацией — с ним белорусам придется жить еще десятилетия.
Географически и административно Чернобыль — это не Беларусь. До 1991 года АЭС была советской станцией, после — стала украинской. Но это мало что определяет с точки зрения последствий катастрофы: более 70% радионуклидов после взрыва приземлилось в Беларуси. С тех пор Чернобыль рифмуется именно с нашей страной в первую и главную очередь.
Количество жертв Чернобыля — величина динамическая и дискуссионная из-за специфики подсчета и особенностей воздействия радиационного излучения на организм человека. Эксперты сходятся на том, что сразу после взрыва и на протяжении последующих десятилетий могли скончаться десятки тысяч людей.
Более точные цифры говорят о масштабах загрязнения белорусской территории. После аварии в зоне радиоактивного воздействия оказалось 23% земель — 3.678 населенных пунктов и 2,2 млн жителей.
Больше всего пострадала Гомельская область, особенно приграничные с Украиной районы. Некоторые территории вошли в зону отчуждения. В той или иной степени Чернобыль затронул все регионы Беларуси — в наименьшей степени Витебскую область.
Свежие официальные данные по людям и землям были представлены на этой неделе на специальной пресс-конференции в Минске. Заявлено, что на 1 января 2026-го в зоне загрязнения оставалось 2.013 населенных пунктов и 922 тыс. жителей.
По официальной версии, за 40 лет масштабы поражения заметно уменьшились: в 1,83 раза по площади и в 2,39 раза по людям. Но насколько объективны эти данные?
На протяжении многих лет Лукашенко и его чиновники последовательно преуменьшают ущерб от Чернобыля, отодвигают тему на периферию, а то и вовсе заявляют, что проблема фактически решена благодаря блестящим действиям власти.
На первом плане — сельхозоборот, а не люди
О безоговорочных успехах на чернобыльском фронте гарант белорусской стабильности красочнее всего заявил в 2022 году. Тогда по случаю 36-й годовщины катастрофы он прибыл в Чечерский район (Гомельская область), где полез за словом в карман и положил руку на сердце: “Не буду говорить, что мы победили Чернобыль, но по мордасам ему надавали сильно. Мы справились с решением этой задачи”.
В том выступлении правитель излучал оптимизм. Во-первых, сказал, пострадавшие районы “хорошо восстанавливаются”, а “заболеваемость граждан даже ниже, чем в других регионах”. Во-вторых, добавил, власть будет “делать все, чтобы люди могли здесь трудиться”. Наконец, резюмировал: “Мы будем жить здесь” — и уехал в Минск.
В принципе, в этом и состоит стратегия Лукашенко в чернобыльском вопросе. Ранее законсервированные земли активно возвращаются в сельскохозяйственный оборот — чтобы на них выращивалось то, что имеет хорошую рыночную цену. Ранее загрязненные леса признаются “чистыми” — то есть пригодными к заготовке древесины для коммерческих целей. Соответствующие госпрограммы направлены на реализацию экономического потенциала регионов, отводя на второй план вопросы радиационной безопасности и поддержки людей.
В общем-то, нет ничего удивительного в том, что зараженные местности постепенно возвращаются к прежней жизни. Прошли годы, десятилетия — те же процессы идут и на затронутых катастрофой просторах России и Украины, где “фонить” стало значительно меньше.
Однако эксперты критикуют Лукашенко именно за форсирование процесса, за пренебрежительное отношение к выкладкам независимых экспертов, белорусам и их здоровью.
Власти позарились даже на “гробовые“
На людях белорусский властитель стал экономить с самого начала, вскоре после прихода к власти. Одно из первых решений — обрезать льготы для ликвидаторов и жителей зараженных районов.
Были сокращены или вовсе отменены выплаты (так называемые “гробовые”), преимущества при получении ряда медуслуг, банковских займов, право бесплатного проезда в общественном транспорте. Декларируя социальную ориентированность государства, его глава еще в 90-е годы снял с “чернобыльцев” толстую стружку.
И на этом не остановился. Принимались все новые законы, льгот становилось все меньше. Со временем был упразднен официальный статус ликвидатора последствий аварии на ЧАЭС, а после событий 2020 года режим так увлекся зачисткой прав и свобод, что де-факто заблокировал даже поездки “детей Чернобыля” на оздоровление в страны Евросоюза.
Все это не мешало самодержцу-благодетелю заявлять о своей передовой роли в “окончательном решении чернобыльского вопроса”. С особенным вдохновением Лукашенко упражнялся в пафосной риторике 26 апреля 2021-го — во время поездки в Брагин (Гомельская область) по случаю 35-летия трагедии.
Выступая перед специально собранными местными жителями, оратор называл бесстатусных ликвидаторов “героями, которые знали, что они умрут в мирное время”, и которые, однако, “шли и умирали”. Заявил, что “чернобыльский удар сплотил белорусов в стремлении сохранить этот край”. И, наконец, высказался о своей скромной роли в борьбе с радиацией: “Чернобыльская катастрофа прошлась катком по моей судьбе, как и по многим судьбам стоящих здесь людей. Тогда вы думали о себе, своей судьбе, будущем, а мне пришлось думать не только о вас — о стране, об огромной территории”.
Как именно эта трагедия прошла катком по судьбе экс-главы совхоза “Городец”, уточнено не было. Этого и не требовалось, так как пропагандистско-политическое звучание темы к тому времени уже мало кого удивляло.
Как затыкали рот профессору Бандажевскому
Белорусское общество в апреле 1986-го получило сильнейшую коллективную травму. И еще очень долго оставалось чувствительным ко всему, что связано с темой ЧАЭС. В середине 90-х это наложилось на первые авторитарные практики молодого Лукашенко и привело к возрождению “Чернобыльского шляха” — массовых шествий в центре Минска в годовщину трагедии.
Самый многолюдный “шлях” случился в 1996-м — к десятилетию катастрофы. Мирная акция собрала тогда в столице, по разным оценкам, от 30 до 60 тыс. человек, и власти не смогли спокойно смотреть на столь массовое несанкционированное мероприятие. Была дана команда силовикам, и после того как те выстроили кордон на пути следования колонны, начались стычки.
В итоге было задержано более 200 человек, включая оппозиционных политиков. Офис БНФ штурмовала милиция, лидер партии Зянон Пазьняк смог покинуть штаб-квартиру через запасной выход и 8 мая уехал из страны. Безопасно вернуться он не может до сих пор.
В те дни Лукашенко мысленно внес “Чернобыльский шлях” в список нежелательных мероприятий, и в последующие годы его ретивые силовые структуры всякий раз винтили участников шествий. До тех пор, пока апрельские марши де-факто вовсе не были запрещены.
Досаждала властям тогда не только улица, но и независимая публицистика. И на этот участок также были брошены “подотделы зачистки”.
Больше всего пострадал Юрий Бандажевский — ученый-радиолог, профессор, ректор Гомельского госуниверситета. Этот исследователь влияния малых доз радиации на здоровье человека открыто критиковал государственную политику возвращения загрязненных земель в хозяйственный обиход.
Против него в 1999 году состряпали уголовное дело о взятках и осудили на восемь лет лишения свободы. После досрочного освобождения в 2005-м Бандажевский покинул Беларусь. После этого занимался чернобыльской проблематикой в Украине.
Так же правитель смотрел и на коронавирус
Лукашенко, как правило, не учится на своих ошибках — он их повторяет с еще большим рвением. Поразительно, но на похожие грабли он наступил в 2020-м, и дело не в выборах и протестах. Дело в пандемии коронавируса.
К атаке смертельной болезни на сограждан гарант отнесся примерно так же, как к чернобыльской опасности. То же преуменьшение проблемы — а на первых порах и ее отрицание, тот же упор на экономику с риском для здоровья жителей страны, те же невежественные практики и победные реляции.
“Здесь нет вирусов никаких! Вот ты же не заметила, что они летают? И я тоже не вижу!” — заявил он некогда возле хоккейной площадки, давая “по мордасам” уже пандемии. То же самое мог сказать и о радиации, разницы в подходе никакой.
Сколько человеческих жизней стоила политика Лукашенко по отношению к Чернобылю, сказать трудно, если возможно вообще. Официальная статистика смертности от ковида явно занижена — независимые оценки, основанные на косвенных данных, говорят о потере десятков тысяч людей.
Рассчитывать на другое отношение к экзистенциальным рискам и человеческой жизни при этом режиме белорусам уже не приходится. Нынешняя власть только множит потенциальные угрозы, то собираясь строить вторую АЭС, то куражась в связи с завозом из России ядерного оружия.
Здравый анализ персонального “чернобыльского шляха” Лукашенко будет дан только после его ухода.
