Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 14 октября 2026 года в 11:00
Правительство России представило новый трехлетний федеральный бюджет — на 2027 год и плановый период 2028–2029 годов. Для Беларуси это не просто финансовый документ соседней страны: от состояния российской экономики все сильнее зависят белорусский экспорт, бюджетные возможности и в целом пространство для экономического, а то и политического маневра.
Что новый бюджет говорит о том, куда движется Россия, насколько устойчивой остается ее экономика на фоне растущих военных расходов — и что все это готовит Беларуси?
Зависимость от Москвы усилилась
Зависимость белорусской экономики от российской и раньше была большой, но после 2020 года, а особенно после начала полномасштабной войны России против Украины в 2022-м, она заметно усилилась. Российский рынок стал для белорусских производителей еще важнее на фоне закрытия или сужения доступа к ряду западных направлений, а сам путь на восток — ключевым маршрутом внешней торговли.
Впрочем, зависимость проявляется не только в торговле. Важны российские кредиты, льготные условия поставок энергоносителей, совместные программы и прямые трансферты белорусскому бюджету. В республиканском бюджете за 2025 год безвозмездные поступления обеспечили более 10% доходов, и это далеко не вся сумма российской поддержки на макроуровне.
В результате состояние российской экономики для Беларуси сегодня означает гораздо больше, чем просто внешний спрос со стороны крупнейшего торгового партнера. От этого состояния зависят загрузка белорусских предприятий, экспортная выручка, возможности бюджета и доступ к прямой и косвенной финансовой поддержке, а еще и значительная часть возможностей развивать связи с прочими внешними рынками.
В итоге вопрос о том, сколько ресурсов будет у России и на что она предпочтет их тратить, превращается во все более важный меркантильный интерес белорусской власти. Поэтому и новый российский бюджет стоит читать не только как финансовый документ восточной соседки, но и как один из индикаторов будущих возможностей Минска.
Война становится финансовым приоритетом
Новый российский бюджет на 2027–2029 годы внешне выглядит масштабно. В будущем году власти рассчитывают собрать около 43,3 трлн рублей доходов и потратить 48,7 трлн, то есть закончить год с дефицитом примерно 5,4 трлн.
Далее, в 2028–2029 годах доходы должны вырасти до 45,8 и 48,6 трлн рублей, расходы — до 51,0 и 53,9 трлн. Дефицит при этом никуда не исчезает и превышает 5 трлн рублей ежегодно.
Сам по себе бюджетный дефицит пока не выглядит для России критическим, но вот его траектория, похоже, слишком оптимистична. Уже в нынешнем году вместо запланированных 3,8 трлн рублей дефицит может превысить 7 трлн, а значит, и оценки на последующие годы рискуют оказаться заниженными.
Проблема еще и в том, что покрывать этот разрыв России становится все дороже: доступ к мировому рынку капитала фактически закрыт, поэтому государству приходится все сильнее опираться на внутренние заимствования — при высокой стоимости денег и ограниченном круге инвесторов.
В результате даже формально управляемый дефицит постепенно превращается в дополнительную нагрузку на бюджет и сужает пространство для других расходов.
Сама же структура расходов бюджета РФ показывает главное: война уже не выглядит временным отклонением бюджетной политики, а встраивается в нее как постоянный приоритет.
Если в утвержденном бюджете на 2026 год на статью “Национальная оборона“ приходится около 29,3% федеральных расходов, то в проекте на 2027 год — уже 35,2%. В абсолютном выражении расходы по этой статье увеличиваются с 12,9 до 17,1 трлн рублей, то есть примерно на треть!
А между тем бюджет России уже открыто предполагает, что ресурсов не хватит на все сразу, и Кремлю придется все активнее и занимать, и поджимать пояса в гражданской сфере. Многие социальные направления получат меньше средств, что особо не афишируется.
Но даже опубликованные цифры российского бюджета стоит расценивать скорее как весьма условный ориентир, чем как твердое обещание. Опыт последних лет показывает, насколько быстро эти параметры меняются, когда требуется еще больше ресурсов для продолжения войны.
Вот и Беларуси такие экономические перспективы ничего хорошего не сулят. Несмотря на то, что Александр Лукашенко 2 октября после встречи с российским премьером Михаилом Мишустиным назвал планы России на ближайшую трехлетку “потрясающими“.
Продолжение ограниченной и все менее безусловной поддержки не назовешь прочным заделом на будущее. Посмотрите, как российские бюджетные планы меняются по мере столкновения с реальностью.
Не потрясающие возможности, а потрясающие риски
Для Беларуси новый российский бюджет — скорее не про “потрясающие возможности“, а про потрясающие проблемы и потрясающую же неопределенность.
Пока Россия способна ограниченно поддерживать союзника деньгами, дешевыми ресурсами, кредитами и доступом к своему рынку, эта модель дает Минску передышку, держит на плаву.
Но чем больше ресурсов Москва направляет на войну, безопасность, обслуживание долга и собственные социальные обязательства, тем меньше остается пространства для долгосрочного развития и тем менее безусловной становится помощь внешним партнерам.
А если российская экономика будет стагнировать, то ослабление внешнего спроса ключевого рынка неизбежно ударит по Беларуси.
Проблема усугубляется тем, что альтернативы этой зависимости при текущем курсе властей у белорусской экономики не просматривается.
Китай далеко, европейские рынки закрыты, США при Дональде Трампе непредсказуемы. Поэтому цена нынешней модели может оказаться куда выше только экономической.
Чем сильнее Беларусь будет полагаться на российскую военную и экономическую траекторию, тем сложнее будет выйти из нее, когда эта траектория приведет к затяжной стагнации и, с немалой вероятностью, к новым геополитическим авантюрам.
