Ровно 25 лет назад в Беларуси состоялись вторые президентские выборы. Та кампания проходила в условиях, когда Александр Лукашенко еще имел довольно широкую электоральную поддержку, но уже создал механизм масштабных фальсификаций.
По итогам выборов Центризбирком возвестил о победе Лукашенко с результатом 75,65% голосов. Выдвиженец оппозиции Владимир Гончарик, возглавлявший тогда Федерацию профсоюзов Беларуси (ФПБ), по официальной версии набрал 15,65%.
Но исследование, которое месяцем позже провел НИСЭПИ, тогдашний флагман независимой социологии, показало иную картину. Через систему перекрестных вопросов социологи пришли к выводу, что действовавшего президента поддержало 56-58% принявших участие в голосовании, его оппонента — 25-28%.
А если бы единым кандидатом был Домаш?
Таким образом, Лукашенко и впрямь обошел тогда Гончарика. Но изрядная доля голосов, судя по данным НИСЭПИ, была победителю приписана.
К тому времени правитель уже серьезно укрепил авторитарную систему. Он переписал конституцию, наделив себя термоядерными полномочиями, заменил строптивый Верховный Совет послушным Национальным собранием, подмял суды, основные СМИ, поставил избирательную систему под свой контроль.
Оппозиция тогда после жестоких споров нашла в себе силы выбрать Гончарика единым кандидатом из пяти претендентов. Но было упущено время для его раскрутки.
К тому же многие полагали, что более перспективной фигурой в этом амплуа был бы экс-председатель Гродненского облисполкома Семен Домаш. В июле 2001-го он, по данным опроса общественных лидеров и экспертов, проведенного тем же НИСЭПИ, заметно опережал Гончарика по рейтингу: 32,3% против 23,1%. Но в итоге бывший областной начальник, ушедший в оппозицию, снял свою кандидатуру в пользу профсоюзного деятеля.
А ведь стань Домаш единым кандидатом, альтернатива правителю выглядела бы, скорее всего, намного сильнее и привлекательнее.
Впрочем, при том состоянии общественного сознания, медийном доминировании властей и уже отлаженном механизме фальсификаций оппозиция, пожалуй, в принципе не имела шансов выиграть.
Тема громких исчезновений не смогла стать переломной
Гончарик же с его советской номенклатурной выучкой не выглядел яркой персоной. Забегая вперед, отметим, что вечером 9 сентября он не решился возглавить протесты, притом что перед Дворцом профсоюзов собралось, по некоторым оценкам, до 10 тысяч человек.
Да, во время предвыборной кампании он обещал избирателям умеренные демократические и рыночные реформы. Но, во-первых, власти уже успели дискредитировать само слово “реформы“, во-вторых, глава ФПБ не был сильным оратором. К тому же доступ к СМИ власть уже жестко дозировала.
И тогда оппозиция пошла ва-банк. Было решено сделать ставку на тему громких исчезновений нескольких оппонентов режима.
Гончарик сообщил, что получил документы об исчезновении Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского. По словам кандидата, в бумагах содержались факты, говорившие, что к этому причастны представители власти. Прозвучали конкретные фамилии.
Кроме того, в августе 2001 года бывшие сотрудники КГБ Геннадий Угляница и Андрей Жерносек передали СМИ видеозапись, в которой утверждали, что Гончар и Красовский были захвачены сотрудниками СОБРа 16 сентября 1999 года, убиты, а их тела вместе с автомобилем закопаны возле Бегомля.
Однако власти сделали свой пиаровский контрход. Они провели в указанном месте демонстративные раскопки и заявили, что ничего не найдено.
К 2020 году общество созрело для перемен, но режим заматерел
В целом же можно сделать вывод, что тогда запрос на перемены еще не был таким массовым, каким оказался в 2020-м. В начале столетия люди, измученные постсоветской разрухой, скатыванием в бедность, дикой инфляцией, радовались тому минимальному улучшению благосостояния, которое наметилось при Лукашенко.
Если в 1994 году, когда он пришел к власти, средняя зарплата составляла в эквиваленте около 27 долларов, то в августе 2001-го — 102,8. Сейчас эти цифры представляются жалкими, но тогда это был прогресс. Стодолларовую зарплату Лукашенко сделал козырем своей кампании.
И значительная часть электората, надо полагать, предпочла тогда реальную чарку и шкварку идеям демократических и рыночных преобразований. Лучше синица в руке.
Через неполных два десятилетия общество подойдет к выборам-2020 куда более зрелым. Поредеет когорта адептов советского прошлого. Вырастет слой тех, кто научился зарабатывать на жизнь самостоятельно, ослабнет патернализм.
Многих уже не будет устраивать неписаный социальный контракт, при котором власти обеспечивают людям какой-никакой прокорм при условии, что те не лезут в политику.
Огромное число белорусов потребует честных выборов, демократических свобод, уважения к своим гражданским правам.
Но этот порыв будет растоптан режимом, заматеревшим за те годы, когда значительная часть общества пребывала в политической апатии и была готова мириться с ограничением свобод ради относительной сытости.
