Три десятилетия назад Александр Лукашенко, кокетливо называвший себя молодым президентом, начал большую игру с недоразвалившейся империей. 2 апреля 1996 года он и кремлевский властитель Борис Ельцин поставили подписи под договором о Сообществе Беларуси и России. Выпив по поводу торжества рюмку водки, Лукашенко грохнул посуду об пол — на счастье.
И процесс пошел. Годом позже был заключен договор уже о Союзе двух стран, в декабре 1999-го — о Союзном государстве.
Последний предусматривал единую валюту (должна была появиться к концу 2005 года), парламент, общую конституцию, объединение энергетических и транспортных систем и т.д. Фактически предусматривалась мягкая инкорпорация Беларуси.
“Молодой президент“ грезил о кремлевском престоле
Мотив Москвы был понятен: начать с близкой, дружелюбной Беларуси новое собирание земель, возрождение империи. Но почему на это поглощение, слегка замаскированное под “интеграцию братских народов“, пошел властолюбивый Лукашенко?
Да именно потому, что его сжигала жажда власти. Гораздо большей власти — он мечтал о кремлевском престоле.
Во-первых, недавнему директору совхоза кружил голову сказочный успех 1994 года — сокрушительная победа над советским хозяйственником Вячеславом Кебичем на первых президентских выборах в Беларуси.
Во-вторых, энергичный, речистый, статный вождь “братского народа“ стал импонировать и многим в России — как падкому на популизм простому люду, так и части элит, особенно квасным патриотам, коммунистическим деятелям, военным.
Его патетично называли “славянским витязем“. И, конечно же, он выигрышно смотрелся рядом с неуклюжим, сильно пьющим Ельциным.
Лукашенко стал много ездить по российским регионам, наводить мосты с тамошней номенклатурой, стремился почаще фигурировать в российских СМИ.
Он и его окружение, в общем-то, не особо и скрывали свои виды на Кремль. “У Александра Григорьевича есть прекрасный шанс возглавить единое государство“, — открытым текстом заявлял его тогдашний помощник Сергей Посохов.
“Беларусь для меня — пройденный этап“, — так сам “славянский витязь“ выдал свои грезы еще в 1995-м. В том же году вместе с тогдашним премьером России Виктором Черномырдиным символически снял шлагбаум на границе двух стран. Теперь, мол, наступает эра безграничного интеграционного братства.
А годом позже белорусский вождь снова проговорился, когда прокомментировал российские выборы, на которых всеми правдами и неправдами нарисовали победу больному Ельцину: “Счастье Ельцина, что его конкурентом был Зюганов, а не Лукашенко. В этом случае итог был бы другой: 75% — за Лукашенко, 25% — за Ельцина“.
“Даже Ленин и Сталин не додумались!..“
Нет сомнений: если бы Лукашенко попал на кремлевский трон, стал главой ядерной державы, — остатки белорусского суверенитета были бы бестрепетно принесены в жертву.
Однако те силы в российском руководстве, которых вовсе не грела перспектива заполучить на свою голову такого правителя, спутали карты напористому минскому игроку.
Особую роль в этом молва отводит Анатолию Чубайсу, тогда первому вице-премьеру РФ. Если так, то Чубайс (к слову, родившийся в Борисове) невольно сослужил добрую службу белорусскому суверенитету.
Так или иначе, но в итоге на финише 1999-го, всего через три недели после подписания договора о Союзном государстве, Ельцин неожиданно передал бразды правления Владимиру Путину.
Имперская корона, до которой, казалось, рукой подать, ускользнула от Лукашенко навсегда. Теперь эти двое соревнуются, кто кого пересидит, — каждый в своем кресле.
И белорусский автократ все эти годы разрывается между двумя желаниями. Первое — покрепче присосаться к кормящей груди матушки-России, подпитаться ее ресурсами. Второе — сохранить свое владение. Хоть и твердит он, что “русские и белорусы — один народ“, становиться российским губернатором не жаждет.
Поэтому, когда стало ясно, что мечты властвовать в Кремле разбились, как та чарка об пол, младший союзник стал ставить палки в колеса и единой валюте, и общей конституции, и прочим интеграционным проектам, грозившим напрочь лишить суверенитета.
Когда в 2002-м Путин без обиняков предложил объединиться, правитель Беларуси взвился на дыбы: “Даже Ленин и Сталин не додумались до того, чтобы раздробить республику и включить в состав СССР. Никто не пойдет на то, чтобы порезать Беларусь на части и включить ее в состав пусть даже братского государства“.
Белорусы не хотят в империю
Но при всем этом пафосе Лукашенко готов поступаться кусищами суверенитета ради того, чтобы в принципе сохранить свое кресло. Что особенно наглядно продемонстрировал в 2020-м, когда, убоявшись народного восстания, стал просить Путина о помощи.
Годом ранее, в 2019-м, белорусский автократ яростно отбивался от предложенных Москвой “дорожных карт углубления интеграции“, сильно повздорил на этой почве со “старшим братом“.
Но когда грянули протесты против фальсификации выборов, предпочел вогнать свою страну еще в большую зависимость от Кремля, нежели уйти с должности, за которую якобы “не держится посиневшими пальцами“. И послушно подписал два пакета “союзных программ“ — перелицованных “дорожных карт“.
После 2020-го Россия резко усилила свое присутствие в Беларуси: тактическое ядерное оружие, “Орешник“, новые “Русские дома“ и прочие элементы имперской экспансии.
Опасность ползучей русификации велика. Но все-таки три с половиной десятилетия независимости сделали свое дело.
Как ни надрывается из каждого утюга великодержавная пропаганда, имперский реваншизм массе белорусов чужд. Социология фиксирует феноменальный для политически расколотого общества консенсус в вопросе, должна ли белорусская армия воевать за Россию в Украине. Звучит дружное “нет“.
Социологический мониторинг, который в прошлом году провел среди белорусов-горожан iSANS, показал, что идею присоединения Беларуси к России в качестве субъекта федерации поддерживает лишь 3% респондентов. Подобные ничтожные цифры фиксируются на протяжении ряда лет и другими социологическими службами.
Три десятилетия назад “великие интеграторы“ Лукашенко и Ельцин назначили на 2 апреля специальный праздник — “День единения народов Беларуси и России“. Но белорусы, как видим, сливаться в экстазе с воинственной большой соседкой не хотят.
Да, империя сегодня в шовинистическом угаре, ее оскал страшен, когти цепки, опасность велика. Но в белорусском обществе, при всей разнице политических взглядов, явно преобладает осознание, что мы — отдельная, полноценная и самодостаточная нация, а не “ветвь триединого народа“.
А если так, то бой за независимую Беларусь еще не проигран.
