Ольга БЫКОВСКАЯ
Светлана Тихановская с частью команды сейчас работает в Варшаве. В большом интервью “Позірку” белорусский демократический лидер, глава Объединенного переходного кабинета рассказывает о переезде, нынешних отношениях с Литвой, сложностях адаптации в Польше, новых возможностях и вызовах, связанных с глобальной турбулентностью.
“В Польше больше возможностей по сотрудничеству с белорусскими организациями”
— Как проходит адаптация к новому месту работы и быту после переезда? Каковы плюсы и минусы с практической точки зрения?
— Мы не называем это переездом, скорее расширением. Офис в Вильнюсе остается, он аккредитован, работа вся продолжается. Любая динамика — это, конечно, стресс, но это и возможности. Я очень рада, что у меня сейчас больше времени, по крайней мере на этом этапе, для контактов с белорусскими организациями. Я очень рада видеть людей. И, возможно, мы внесем свой вклад и в координацию между организациями, потому что для меня важно, чтобы люди работали вместе и чувствовали вайб друг от друга, чтобы люди не работали в организациях просто над задачами, ведь отношения — это крайне важно.
Конечно, я очень благодарна Польше за то, что приняли меня, за то, что принимают белорусов, и за то, что политическая поддержка у нас двухпартийная (входящей в правящую коалицию “Гражданской платформы“ и оппозиционной “Право и справедливость“. — “Позірк“.). Можно сказать, что Беларусь — тема, которая объединяет.
Что касается офиса в Варшаве, то я очень надеюсь, что в ближайшее время мы его откроем. И я хочу, чтобы он был не только офисом, где сидят сотрудники, а пространством, где различные организации могут встречаться, устраивать мероприятия. То есть больше демократический хаб. Надеюсь, у нас это получится.
— В целом возможностей стало больше?
— Если говорить о каких-то бытовых моментах, то отсюда легче вылетать в другие страны. Но работа, которую мы проводили из Вильнюса, продолжается и здесь, так как более 50% времени я не нахожусь на месте: адвокация Беларуси требует много усилий в разных странах. Но здесь у меня есть большая помощь. Здесь Пал Палыч (Павел Латушко, заместитель Тихановской в ОПК. — “Позірк”.), который всех знает здесь, и много членов Объединенного переходного кабинета. Мы можем встречаться на совещаниях не онлайн, а это всегда лучше.
И опять же возвращаюсь к белорусам. Здесь много с кем можно сотрудничать. И если белорусы в Литве больше сконцентрированы в Вильнюсе, то здесь много работы в разных городах. И, конечно, везде ждут. Я надеюсь, что смогу посетить много городов в Польше, где тоже живут белорусы. В целом, полагаю, возможностей в некотором смысле больше — именно в плане сотрудничества с белорусскими организациями.
— Удалось ли в Польше решить практические вопросы: охрана, статус и т.д.? Как сейчас проходят международные визиты?
— У нас до момента отъезда не было проблем, скажем так, с охраной, так как все было договорено. По дипломатическому сотрудничеству я бы, конечно, хотела, чтобы мой дипломатический корпус отвечал [на этот вопрос], но каждая страна сама решает, нужна или нет охрана во время визитов. Во всем, что касается дипломатических отношений, наш союзник — Министерство иностранных дел, которое общается с министерствами в других странах.
Здесь охрана на том же уровне, как была в Литве. И я за это очень благодарна Польше.
— Какова роль людей, оставшихся в столице Литвы? И сам Вильнюс — что это сейчас за площадка?
— Стратегически Вильнюс играет огромную роль в нашей борьбе за демократическую Беларусь. То, что изменились, скажем так, какие-то технические моменты, не делает из Литвы менее важного союзника.
Литва решила, что мой статус гостя государства остается, дипломатический статус офиса тоже. То есть имеется серьезное политическое решение.
И то, что белорусов продолжают принимать, продолжают выдавать им гуманитарные визы, очень сильно помогает именно в вопросах выезда репрессированных. Мы за это очень благодарны. Как и за то, что Литва подала в Международный уголовный суд заявление, которое сейчас получило свое развитие. Это, конечно, дорогого стоит.
Поэтому наши отношения с Литвой — политические, стратегические — никак не меняются. Мы в контакте и с МИД. У нас есть сотрудники в офисе, которые постоянно в коммуникации также с парламентом. Анатолий Лебедько, отвечающий за работу с парламентариями, остается в Вильнюсе. Мое перемещение в другую страну не должно влиять на политические, дипломатические отношения.
Я сейчас планирую визит в Литву. И если говорить даже о каких-то бытовых вопросах… Мне вот хлеб привозят из Литвы, потому что он вкусный. И там пока что все ближе. Например, магазины, которые я знаю. Здесь еще, конечно, все это нужно изучить.
“Белорус белорусу белорус в любой стране“
— Видите ли вы разницу между белорусами Варшавы и Вильнюса?
— Белорусы всегда будут белорусами. Где бы они ни находились — в Вильнюсе или в США, или в Австралии. Такие же откровенные и такую неимоверную солидарность проявляют друг с другом. Единственная разница, что здесь просто белорусов больше. Здесь куда ни зайдешь, всегда есть и белорусы. Они улыбаются и приветствуют. Мне это приятно видеть. Очень приятно поговорить с белорусами, никому никогда не отказывала. И пообнимаемся, и поговорим, и проблемы обсудим, если какие у кого есть.
Поэтому не стоит сравнивать, ведь в Варшаве больше организаций, больше белорусов, и поэтому кажется, что здесь больше белорусской жизни. Белорусы, которые живут в Вильнюсе, тоже пытаются посвящать время белорусскому делу, и там тоже много белорусских организаций: и культурных, и политических, и правозащитных. Белорусы одинаковы везде. Белорусу белорусу белорусу в любой стране.
”Готовимся к визиту в Киев“
— Старт 2026 года, каким он был? Стало ли, например, неожиданным то, что Украина больше повернулась к белорусским демократическим силам?
— Начало года было очень насыщенным событиями мирового масштаба. Если говорить о Беларуси, то у нас продолжается трек освобождения политзаключенных, трек укрепления демократических структур. Продолжаются все наши отношения с Европейским союзом и США, состоялся новый раунд консультаций с Великобританией. Будут новые выборы в Координационный совет. И да, улучшение отношений с Украиной. Готовимся к визиту в Киев.
То есть нет ни одного признака того, что кто-то пророчествовал 20-м году: «Ай, этому демдвижению год осталось жить, а потом еще год». Я чувствую, что мы крепко стоим на ногах как нация, как народ, как демократическое движение. Мы смогли доказать и показать нашим партнерам, что Беларусь — это не Лукашенко и не Россия. Работы еще много, ведь нужно работать и с обычными людьми, не только в политических кругах. Но здесь, конечно, есть ответственность и обычных людей, и НГО, и СМИ, чтобы шире объяснять, что такое Беларусь.
И пришло понимание, что Беларусь — это не только гуманитарная и политическая катастрофа, а стратегически важный элемент для Европы.
Я, конечно, очень жду визита в Киев, так как у меня будет, надеюсь, возможность выразить лично благодарность нашим воинам, нашим волонтерам, которые много работают там для белорусов и для украинцев; и нашим правозащитникам, журналистам. Смогу подышать воздухом, в котором живут уже четыре года украинцы.
Конечно, на политическом уровне очень важно, чтобы наши отношения с украинской стороной были институциональными. Нам нужна межминистерская группа, которая ежедневно будет заниматься и общеполитическими вопросами, и проблемами белорусов в Украине. Надеюсь, что скоро будет назначен спецпредставитель от Украины.
Много еще работы и с украинским обществом, чтобы донести мысль, что мы не Россия, что мы за Украину, что много белорусов сидит в тюрьмах с безумными сроками именно за поддержку Украины.
”Нам очень важно, чтобы США не потеряли интерес к Беларуси“
— Американский трек. На этой неделе спецпосланник Дональда Трампа по Беларуси Джон Коул вновь ожидается в Минске. И вы, так сказать, превентивно поблагодарили его за участие в освобождении политзаключенных. Какие у вас надежды на этот визит и как вообще оцениваете отношения с США?
— У нас хорошие отношения с США. Мы на постоянной связи с нашими партнерами. Это Джон Коул, это Крис Смит (заместитель помощника госсекретаря США. — “Позірк”.). Во время визитов в Вашингтон есть коммуникация и с представителями Белого дома. Конечно, мы знаем, что происходит. Но это очень сенситивная тема именно сейчас, когда так много конспирологии, сплетен о том, что произойдет, кто выйдет [на свободу]. Это очень сентиситивно прежде всего для родных политзаключенных, так как это всегда такая надежда, а потом, если она не оправдывается, становится больно. Поэтому, если будет уже договоренность с американской стороной, что можно давать информацию, то, конечно, мы поделимся.
Нам очень важно, чтобы США не потеряли интерес к Беларуси. Мы понимаем, что для Лукашенко США важнее, чем для США — Лукашенко. Политически с Лукашенко нечего взять, скажем так. И мы, разумеется, очень благодарны за этот гуманитарный трек президенту Трампу, его администрации и Госдепартаменту.
С учетом происходящего в мире, конечно, есть риск, что внимания к Беларуси будет меньше. Назначение спецпредставителя — очень редкое явление в американской политике, и мы должны это подчеркивать. Понятно, что трек Беларуси отдельный, ему уделяется отдельное внимание. И я уверена, что США в силах довести этот гуманитарный трек по освобождению до конца.
И, конечно, наши американские партнеры хорошо знают, что продолжаются репрессии, включая транснациональные, что политика Лукашенко не меняется. И, безусловно, мы убеждаем, что у людей должен быть выбор — оставаться или выезжать. Также есть вопросы воссоединения семей, которые не по своей воле были разделены. То есть помимо освобождения, которое, безусловно, приоритетно, есть ряд вопросов, возникающих уже потом.
— Есть ли какие-то подвижки, чтобы прекратился вывоз политзаключенных после освобождения в результате таких договоренностей?
— Эти вопросы ставятся перед режимом. Посмотрим, что будет происходить в ближайшее время.
— А планируется ли новый раунд стратегического диалога с США?
— Да, ведутся разговоры о следующем раунде стратегического диалога. Но сейчас идет гуманитарный трек. Соответственно стратегический диалог есть в планах, но когда он состоится, будем будем решать, исходя из обстоятельств.
“До сих пор мне на встречах задают вопрос: “Ну вас же никогда Россия не отпустит. Что там Россия?”
— Насколько стало труднее продвигать белорусскую тему на фоне войны с Ираном, на фоне других событий, происходящих в мире?
— Белорусскую повестку дня никогда не было легко продвигать, так как был стереотип о Беларуси и изменить мнение наших демократических партнеров заняло определенное время. И до сих пор мне на встречах ставят вопрос: “Ну вас же никогда Россия не отпустит. Что там Россия?“ И мы тоже говорим, прежде всего нашим европейским партнерам: зачем постоянно оглядываться на Россию, хватит уже попадать в эту ловушку. У нас есть такое мышление: “А что скажет Россия? А как она отреагирует?“ Вот есть Беларусь, вот есть белорусский народ, вот есть у нас проблема, которая становится уже и вашей проблемой, потому что, пока там Лукашенко, эта угроза и ваша тоже.
И у людей шаг за шагом это мышление меняется. Потому что, я повторю, в Беларуси уже не только людей сажают — это уже “Орешник”, это уже ядерное оружие, это мигранты и шары с контрабандой и т.д. И, конечно, партнеры очень ориентируются на нашу информацию изнутри Беларуси, знают, что у нас есть источники информации оттуда, ориентируются на нашу экспертизу. За пять лет уже выстроено доверие к структурам, к информации, к движению.
Мы уже выстроили отношения, формализовали их. Каждая новая открытая дверь для нас — это большое усилие. То, что мы в ПАСЕ, то, что мы в консультативной группе, контактной, в стратегическом диалоге — это очень важно. На днях, например, я была в Италии, встретилась и с президентом, и с премьером.
Некоторые люди, наверное, думают: ну, встретилась и что? Уже настолько, мне кажется, белорусы привыкли к тому, что нас принимают на таком уровне, и не понимают, какая работа за этим стоит. Но это очень важный политический месседж: мы с вами, мы вас не забыли. Да, возможно, очень большого практического выхлопа нет, так как людям может казаться, ты приехал к президенту, и тот: ”А вот давайте выдавать паспорта белорусам, давайте то, давайте это“. Так не происходит. Это очень тяжелая работа и до, и после визита. И здесь очень важно, чтобы белорусы были сами заинтересованы в этом, так как одним визитом не все решается. Есть политическая воля, но эта политическая воля должна потом отрабатываться на двустороннем уровне.
Конечно, очень большая турбулентность в мире, многочисленные прогнозы насчет третьей мировой войны — это трудно и добавляет неуверенности в будущем. Беларусь и так трудно продвигать. Даже, может, и от Украины это отвлекает внимание, и нам тоже от этого больно. Ведь для нас победа Украины имеет первостепенное значение. И не совсем единая трансатлантическая позиция тоже много вопросов вызывает. И пропаганда, которая работает очень мощно в Европе, может отравлять умы европейцев. Это, конечно, риски.
Но можно дать оценку и с позитивной точки зрения, ведь то, что произошло в Венесуэле, блэкаут на Кубе, Иран, Сирия — это тоже месседж, что диктаторы не навсегда, они уходят разными путями. И режиму очень неуютно в этом меняющемся мире.
Мы понимаем, что режим ищет легитимизации, ищет выходы на наших европейских партнеров. Я благодарна за очень принципиальную и сильную позицию Европы. Конечно, американцы — большие молодцы, что санкции, которые были введены за нарушение прав человека, они используют, чтобы освобождать людей. Но у Европы карты намного сильнее. И эти карты, конечно, должны быть правильно использованы для более глобальных перемен в Беларуси.
Любая динамика, мне кажется, лучше, чем статус-кво. То, что мы закрепили свои позиции, нашли много союзников по миру, не дает Лукашенко пространства вокруг, чтобы его использовать. Мы знаем от всех партнеров, когда до них доходят запросы от режима на встречи, смену позиции. Можем и совет дать, и свои нарративы продвинуть.
6 марта было заседание консультативной группы [ЕС, демократических сил и гражданского общества], и наши союзники очень четко дали нам понять, что к режиму, конечно, обращаются и что есть каналы коммуникации. Это, кстати, отсылка для тех людей, которые считают, что Европа не хочет разговаривать. У Европы много путей коммуникации с режимом. Но если ставится вопрос о политзаключенных, о репрессиях, о просроченных паспортах, то у режима сразу пропадает желание разговаривать. То есть он хочет диалога только ради диалога, чтобы показать свою значимость, а не для того, чтобы решать существующие проблемы.
”Ищем выходы на новые страны“
— Как долго готовятся встречи на высшем уровне и поездки? Чтобы было понятно, что это за работа, насколько сложная.
— Зависит от того, на каком уровне ты посещаешь страну. Вот, например, последний итальянский кейс, чтобы в один день и премьер, и министр [иностранных дел], и президент — это нужно было, чтобы все карты сошлись. В течение нескольких месяцев согласовываешь даты, состав делегации, повестку дня. И надо же еще и с местными белорусами встретиться, и с парламентариями, хотя бы с группой “За демократическую Беларусь”, чтобы “проапдейтить” происходящее.
Если, например, есть приглашение на конференцию или на другое мероприятие, то я не могу просто так приехать. Нужно, чтобы это были в основном государственные визиты. Поэтому есть запросы к министерству [иностранных дел], к премьеру, к президенту или спикеру парламента, есть ли время у них в этот день. То есть чтобы визит имел и политический аспект. Поэтому все индивидуально. Например, в США визит готовится намного труднее, ведь это еще и логистика.
Я во время визитов очень много работаю, чтобы то время, день, два-три, когда я там, и медиа “отработать“, и think thank’и, и с белорусами встретиться, и с политиками. Расписание заполняется с утра до позднего вечера. Есть мероприятия, например, приемы, когда говорят: “Ну, что там Тихановская на прием какой-то пошла“. А это очень важное мероприятие. Есть возможность встретить много людей в одном месте, и ты никогда не знаешь кого, какую роль этот человек сможет сыграть в белорусском вопросе. Один знает правозащитников, другой в парламенте чем-то поможет. Из разных стран приезжают, встречаются.
Мы ищем выходы и на новые страны. Как вот был визит в Австралию в ноябре, а потом в Брюсселе бывший премьер-министр, с которым мы встречались в Австралии, очень четко выступал за Беларусь, поддерживал нас. То есть задача не только встретиться с человеком, а чтобы потом эта встреча переросла в реальную работу, в реальные результаты.
— Как раз хотели спросить, есть ли в 2026 году планы какие-то необычные страны посетить после визитов в Австралию и Новую Зеландию. В общем, известно ли расписание зарубежных визитов на этот год?
— Мы пытаемся с разными странами иметь контакт. Интересны и Южная Америка, и Япония. Также были на одной панели с представителем, кажется, Сингапура. С Сингапуром можно работать по экономическим вопросам, привезти белорусов на какое-то обучение. С разными странами есть разные направления сотрудничества.
Армения, Грузия, Молдова — эти постсоветские страны тоже очень важны, так как у всех идет борьба за независимость от России. Есть чему поучиться. И даже когда встречаешься с демократическими движениями других стран, той же Венесуэлы, тоже интересно послушать, что они делают, как у них дела. Но за опытом больше приходят к нам, изучить механизмы, которые мы используем, чтобы оставаться в фокусе. Ведь на самом деле это довольно-таки необычно, что наше демократическое движение такое сильное и так долго не забывают о стране.
Здесь, конечно, хочу поблагодарить всех наших политиков, НГО, дипломатов, медиа, правозащитников — за то, что не сдаются. Намного легче сдаться и жить своей жизнью. Но ведь есть ответственность, которую каждый взял на себя в 2020 году и продолжает нести, несмотря на нестабильность. Есть понимание, что без этого ничего не произойдет.
”Все еще чуточку стесняюсь быть простым человеком“
— Более личный вопрос: насколько сама Светлана Тихановская присутствует в социальных сетях? Читаете ли вы то, что там пишут, как относитесь к позитиву и негативу оттуда?
— Я, конечно, должна признаться, что мне помогают вести социальные сети и даже отвечают на сообщения. Но если есть что-то более личное, ко мне приходят, чтобы я ответила. Я подсела на “Тредс“, мне очень нравится там белорусскоязычная волна.
Я все еще чуточку стесняюсь быть простым человеком и выкладывать что-то из личной жизни, то, что не касается политики. На такие посты сбегается много хейтеров. Они пишут: а вот она там то, она там гуляет, и маникюр, и хлеб… Понимаю, что у хейтеров это работа такая. Но я знаю, что есть большой запрос на Тихановскую как на простого человека. И поэтому здесь нужно быть довольно креативной, чтобы в очень ограниченном пространстве, когда там повсюду хейтеры, себя показать как мать, как обычную женщину.
Слова поддержки и благодарности, которые я вижу ежедневно и в личных сообщениях, и в комментах, меня очень подбадривают. Так как я тоже устаю, мне тоже тяжело. Хотя, может, многим кажется, что я стала железным человеком, но, конечно, нет.
И благодарю за теплые приемы в различных организациях. Пока у нас нет офиса, и нас все приглашают: “Поработайте от нас”, “Приходите в гости”. Мне это тоже очень важно.
Все пока в подвешенном состоянии, так как переезд очень тяжело дается. Казалось бы, взяли и переехали. А я все еще живу на чемоданах, непонятно где, нет офиса, и люди из Вильнюса приезжают, поработают и туда снова возвращаются. Это же быт. Если тебе нужно куда-то собираться, ты не знаешь, в каком чемодане твои костюмы лежат. Но я не хочу жаловаться, ведь это все такое приземленное, земное.
— Какова ситуация с легализацией? Ведь, может, кому-то кажется, что в Евросоюзе можно взять и переехать из Литвы и в Польшу спокойно, но это не так.
— Нет, абсолютно. У меня литовский ВНЖ и, конечно, здесь надо решать, как работать дальше. У нас нет никаких привилегий.
“Хотела бы снять новогоднее обращение со всеми бывшими политзаключенными”
— Что бы вы хотели сказать через восемь с половиной месяцев в поздравлении с наступающим 2027 годом?
— Я бы хотела снять новогоднее обращение со всеми бывшими политзаключенными, со всеми лидерами. Я вот послушала интервью Виктора Дмитриевича [Бабарико], и его размышления о Беларуси мне очень близки. И Маша [Колесникова], конечно, как лидер, как спикер также добавляет сильный голос белорусам. Я уверена, что и [мой муж] Сергей после какого-то периода, скажем так, посвящения времени себе тоже вернется. И Павел Северинец включился в работу, и Алесь Беляцкий уже получил документы тоже. То есть я хотела бы видеть политзаключенных и их родных вместе с ними. Вот это очень важно.
Если смотреть глобально, я хотела бы, чтобы в Беларуси в 2027-м можно было свободно говорить “Слава Україні!“ и “Жыве Беларусь!”. И чтобы на Украину не падали бомбы.
Эти желания уже в течение нескольких лет с нами, и, пока не изменятся обстоятельства, они будут те же.
